Картины «реальности души»

При этом совершенно неважно, если эти представления даже не совпадают с реальной жизнью лица, ставшего предметом ассоциативных реминисценций.

Когда у героя литературного произведения возникает ощущение чего-то неопределенного, неуловимого, вот тут-то только и начинается искусство, поскольку все остальное литературное поле посвящается прослеживанию движения тончайшей, то и дело ускользающей нити ассоциаций, пока эта нить не оборвется. Литература эта, что тоже закономерно, забыла о человеке, от глубин подсознания которого она, по ее утверждениям, ведет свою родословную.

Отсюда ничего не стоит сделать еще один шаг, чтобы существующие только в воображении художника картины «реальности души» расплылись, как в погружающемся в грезу сознании, и превратились в «свободную» игру объемов, цветных пятен и линий, каких-то нагромождений вещей и т. п., когда человека вообще перестает интересовать искусство, и оно превращается из средства познания движений его души в средство затуманивания ее мистическими видениями. Ибо чистота восприятия, по Бергсону, предполагает полный разрыв с жизнью и той условностью, которая действительно свойственна искусству.

Поэтому согласно интуитивистской традиции от художников не следует требовать отчета, когда они представляют на всеобщее обозрение черные, белые, голубые и прочие квадраты, кучи мусора, консервные скульптуры, призванные изображать « неискаженную реальность». Картины «реальности души» изображали всю необъятность души, отчего были похожи на отели Анапы все включено.

Эстетика интуитивизма оказалась настолько созвучной умонастроениям буржуазного общества, что оказывает существенное влияние на художественную практику и наших дней. Правда, теперь она органически переплетается с другими нивелирующими разум философскими течениями, и прежде всего с фрейдизмом и неофрейдизмом.

Современное искусство, как правило, следует за программными положениями итальянского эстетика-интуитивиста Бенедетто Кроче: «искусство – это выражение» и американца Дж. Спингарна; «всякое выражение – это искусство». И не мудрено. Все это как нельзя лучше помогает сторонникам стирания граней между художественным творчеством и жизнью, сторонникам гиперреализма, геореализма и прочих подобных «измов» вплоть до фотореализма. Надо сказать, что положения такого рода на руку всяческим шарлатанам. Раз искусство уравнивается с жизнью, то можно любую поделку выдать за продукт художественного творчества, за некое выражение интуиции ее создателя.