Механизмы превращения

Он помогает раскрыть механизмы превращения буржуазным образом жизни, буржуазной пропагандой, средствами массовых коммуникаций людей в бездушные автоматы, в «жевательную резинку», в роботов «культуры потребителей и выбрасывателей». Но такого рода произведений пока еще мало создается западными художниками. И причин тому социального и идеологического характера очень много.

Одна из них – захочет ли сильный мира сего и живущий его гонорарами художник «печатать и писать плакаты про радость своего заката». Тем не менее нередко можно встретиться с произведениями, в которых, казалось бы, резкий социальный анализ действительности густо перемешивается с различными псевдонаучными толкованиями.

Таковы, например, фильмы американцев Джозефа
Стрика «Балкон», Стенли Кубрика «Механический апельсин», Френсиса Копполы «Крестный отец», англичанина Линдсея Андерсона «О, счастливчик!». Последний фильм советские люди видели на наших экранах и могут составить себе представление о той атмосфере, которая заставляет людей постепенно как бы опредмечиваться, терять свои истинно человеческие свойства. Андерсон изобразил этот процесс с поразительной наглядностью и точностью.

Однако нашего зрителя не мог не поразить удивительно неопределенный финал фильма – карнавал съемочной группы, в котором все народы, все страны, все общественные системы унифицируются и объединяются в одно целое. Сделано это так: карнавал проходит в большом съемочном павильоне, на одной из стен которого висит красочная стенд-таблица с названиями стран, их флагами и данными о населении.

Почему-то во время карнавала этот стенд все время попадает в камеру, но каждый раз крупным планом высвечивается то одна, то другая страна. А вывод напрашивается сам собой- то, что было показано, могло случиться в недрах любой системы, в любой стране мира. Что это? Дань ир-рационалистическому толкованию жизни и человека, либо требование продюсеров, финансировавших фильм?