Эстетика и искусство

Разница в том, что неопозитивисты, например, американцы Чарльз Морис, Сусана Лангер и др., оперируют опытом на уровне языковых, знаковых, смысловых поисков истины, а для прагматистов, в частности Джона Дьюи, в опыте истинно все то, что приводит к пользе, к успеху.

Для первых правильное употребление научных терминов, то есть создание общепонятного научного языка, есть путь к взаимопониманию и разрешению всех «проклятых» вопросов, противоречий, конфликтов, накопленных человечеством. Для вторых достижение успеха любыми средствами, хотя бы за счет попрания интересов других людей, – единственный способ разрешения всех жизненных и философских проблем, всех противоречий истории.

Эстетика и искусство тех и других занимают не с точки зрения их содержания, значения для духовного обогащения человека, а с той точки зрения, каков язык искусства, как он выражает истину в субъективно-идеалистическом ее понимании, как искусство помогает человеку найти свой единственный путь к успеху.

Проблема соотношения искусства с действительностью, а соответственно и содержательная сторона искусства фактически мало интересуют этих философов. Вот как выражает характерную для неопозитивизма позицию в данном направлении семантик А. Ричарде (семантика – наука о значении и изменении смысла слов): «Задача поэта… внести порядок и согласованность и тем самым свободу в сгусток переясиваний. Поэт должен это сделать при помощи слов, которые выступают как основа, как структура, посредством которой импульсы, составляющие переживание, соединяются друг с другом и действуют совместно».

Таким образом, поэзия может дать, как полагает Ричарде, утешение испытывающему чувство одиночества, опустошенности, неуверенности современному человеку. Однако уничтожает ли такое утешение путы одиночества, вносит ли оно гармонию в сознание? В лучшем случае искусство такого рода поддерживает человека, как некое наркотически-тонизирующее средство. Оно сеет иллюзии, поскольку жизненная правда не составляет его естественного и неотъемлемого свойства.