Эмоциональное воздействие на зрителя

Раньше модернистское искусство стремилось хотя бы оказать эмоциональное воздействие на зрителя. Нынешний модернизм уже ничего не может дать ни уму, ни сердцу. Тем не менее, если призадуматься, он только теперь смог реализовать теоретические построения автора нашумевшего в свое время трактата «Дегуманизация искусства» Ортеги-и-Гассета. «Даже если чистое искусство немыслимо, – писал этот философ, – то имеется, без сомнения, возможность для проявления тенденции очистить искусство.

Эта тенденция приводит к прогрессирующему исключению человеческого, всех слишком человеческих элементов, которые доминируют в романтической и натуралистической художественной продукции. В ходе этого процесса будет достигнута такая точка, когда человеческий элемент произведения искусства будет столь ничтожно скудным, что его едва можно будет заметить. Тогда мы будем иметь предмет, который смогут воспринимать только те, кто обладает специфическим даром художественной восприимчивости. Это будет искусство для художников, а не для масс людей. Это будет искусство касты, а не демократическое искусство.

Вот почему новое искусство делит людей на два класса индивидов: тех, кто понимает его, и тех, кто не понимает; то есть художников и нехудожников. Новое искусство – это искусство для художников».

За этой теоретической установкой стоит конкретный идеологический расчет – отъединение от докучливой социальной действительности художественной интеллигенции и всей интеллектуальной элиты буржуазного общества. Этим людям эмоциональная заразительность и восприимчивость вредны, поскольку последние могут в некоторых социальных ситуациях возбудить в художниках и ученых сострадание к борющимся, страдающим, то есть к широким массам трудящихся. А они-то как раз, по мнению Ортеги, и не заслуживают ни сострадания, ни жалости, ни лучшей участи, ибо олицетворяют собой грубое животное начало.

Народные массы способны лишь разрушать духовную культуру. Они тянут человечество назад в пещерному состоянию, а элита открывает избранным новые пути художественного прогресса. Так полагает философ и отнюдь не скрывает своих позиций в отличие от многих современных лицемерных радетелей интересов народа.

Ортега прямо заявляет: «…искусство, о котором мы говорим, дегуманизировано не только потому, что оно не содержит в себе очеловеченных вещей, но и потому, что оно фактически состоит из дегуманизированных действий».