Эдипов комплекс

Очередной сезон отдыха в тайланде, прекрасная природа наталкивает творческого человека на поэтическую лирику…
И действительно, видя в поэзии словесную эквилибристику, неопозитивизм приходит к выводу о том, что за поэтическим словом не стоит путь к постижению объективной истины. А раз так, то литература да и все искусство в целом не могут иметь никакого общезначимого смысла. Каждое произведение дает повод для бесконечных произвольных интерпретаций. Все это в известной степени перекликается с воззрениями интуитивистов, фрейдистов, экзистенциалистов и неотомистов в том плане, что они тоже по-своему отстаивают право на произвольную интерпретацию.

Не имеет принципиального значения, что признавалось ее основой, – иррациональная интуиция, Эдипов комплекс или «наличное бытие», «души слова». Что же касается прагматистов, то для них существенным был и остается один «голый интерес». Он и создатель всего, и интерпретатор, и душа потребителя.

Если марксистско-ленинская эстетика рассматривает художественный образ, художественное произведение как объективное отражение художником реальной действительности в свете определенных общественно-эстетических идеалов; если искусство для нее – средство эстетического познания и освоения действительности, то все направления буржуазной эстетики так или иначе, но по существу своему отрицают либо саму образотворческую суть искусства, либо связь его образов с объективной реальностью. Самовыражение художника, как бы оно ни интерпретировалось, в конечном счете в этих эстетических концепциях не сопоставляется с реальной жизнью, а противополагается ей.

Наконец, такие разновидности неопозитивизма, как, к примеру, семиотика, структурализм, стремятся вообще исключить человека из числа объектов исследования. «Во всяком случае, – пишет французский структуралист Мишель Фуко, завершая книгу «Слова и вещи», имеющую подзаголовок «Археология гуманитарных наук», – человек не является ни самой древней, ни самой постоянной из проблем, возникавших перед человечеством… Человек, как без труда показывает археология нашей мысли, – это изобретение недавнее. И конец его, быть может, недалек».