Австрийский деятель искусства разрушения

«Лос-Анджелес фри пресс» с восторгом писала о «новаторском» театре Ортица: «Ор-тиц, как и австрийский деятель искусства разрушения Герман Нитш, стремится к созданию театра, в котором все реально и в котором нет различия между исполнителями и публикой. Как и Нитш, он работает с материалом, взятым из жизни, – мясом, кровью, мозгами, вызывая у присутствующих неподдельные реакции – страх, ужас и прямое участие в действии». Это вам не безобидный моментальный загар в Москве. Если должен быть огонь – значит это настоящий огонь!

Прокомментировать высказывание газеты достаточно поучительно. Отнюдь не растворяющая в жизни искусство, а уничтожающая его образную специфику, массовая художественная культура в разнузданных натуралистических действиях открывает перед своей аудиторией именно такой «реализм», который позволяет отвлечь людей от настоящей реальности. Однако сам Ортиц «искусство разрушения» называет ответом на мучительные проблемы человечества, охваченного волнением и стремлением физически выжить.

Тут нет ничего удивительного. Буржуазные художники и идеологи стремление капитализма наших дней выжить любой ценой выдают-за общечеловеческое свойство. Однако логика развития истории свидетельствует, что перспектива физического уничтожения, гибели капитализма – закономерное явление отнюдь не биологического, а социального порядка.

Даже по фильмам, которые показываются на экранах наших кинотеатров во время Московских международных кинофестивалей, нашему зрителю может показаться странным, что дьявольщина и чертовщина в массовом буржуазном искусстве почему-то чем дальше, тем больше теснейшим образом связывается с научно-техническим прогрессом. Тут немало причин, вследствие которых буржуазная идеология и искусство пытаются таким образом объяснить возрождение интереса к магии, колдовству, астрологии и т. д. Одна из них продиктована самой религией.

Человечество, оказывается, своим неистребимым стремлением к знаниям, прогрессу науки и техники, вмешательством в жизнь природы, своим нигилистическим отношением к вере и богу зашло столь далеко, что теперь должно платить за свои прегрешения моральным распадом, разгулом животных инстинктов, ростом преступности, экологическими катастрофами.